В Рф есть мебель евро свойства от российского производителя

Диванология Калянина Л. Диванология // Эксперт. 2002. №21. C.34-40 На прошлой недельке в столичном торговом центре «Три кита» проводился необыкновенный тест. Диваны русского производства оценивал — один из самых узнаваемых в мире дизайнеров мягенькой мебели. В Москву мебельный маэстро приехал по приглашению русских мебельщиков — они попросили его высказаться о качестве собственной продукции. Взять в судьи мировой авторитет наших мебельщиков принудило отчаянье. Сами-то они уже издавна знают, что научились делать доброкачественную мебель, а вот русские покупатели никак не желают в это поверить. Может, хоть мировоззрение мирового профессионала поможет их в этом уверить. Именитый маэстро согласился протестировать российскую мебель, правда, только тех русских производителей, которые, по его данным, никогда не были замечены в копировании дизайна его моделей. Таковых на русском рынке оказалось всего два — «Фабрики мебели "8 Марта"» и «Моон». Интересно, но конкретно эти фабрики сейчас выступают главными инициаторами в борьбе за справедливую покупательскую оценку. Судя по всему, их инициатива имеет под собой настоящие основания. «8 Марта» и «Моон» сейчас — одни из более приметных и динамичных производств на рынке мягенькой мебели. Объемы продаж этих фабрик растут на 5—20% в год (по разным наименованиям), а, поданным социологических опросов (проводимых издательством «Новый каталог»), в перечне более узнаваемых русских производителей «8 Марта» и «Моон» встречаются почаще всего. На момент сдачи номера результаты тестирования русских диванов заокеанским «кутюрье» были не известны. Но тот факт, что иностранные светила проявляют энтузиазм к русской мебели, говорит о многом: нашу мебель уже нельзя не замечать. Вообщем, тяжело не направить внимание и на самих фаворитов — президента мебельного холдинга «Фабрики мебели "8 Марта"» Евгения Шаманского. Если честно, во время первой нашей встречи оба они — полностью юные люди, не старше 35 лет, — показались мне полностью чокнутыми. Все признаки были на лицах — пылающие глаза, отчужденность от мира вокруг нас, неизменная готовность к нежданностям. О этом собственном воспоминании я им здесь же и сказала. «То, через что я прошел — полный абсурд и полный ужас, — ответил мне Шаманский. — Если б я знал, что мне предстоит, никогда бы сиим не занялся». «Понимаешь, — произнес Кравченко, — ежели ты берешься создавать — ты постоянно на виду. Создание нельзя быстро приостановить, сложить в кармашек и уйти. Ты становишься открытым объектом для огромного числа интересующихся твоей жизнью. А это просит огромных сил для неизменного контроля над ситуацией». По мнению моих собеседников, сейчас на рынке мягенькой мебели российского производства не осталось старенькых игроков — наши бывшие русские комбинаты не конкурентоспособны. Рынок — за маленькой группой новейших русских производителей. Всех русских производителей мягенькой мебели можно условно поделить на три группы: бывшие русские гиганты — мебельные комбинаты, малые фабрики (кооперативы) и мебельные фабрики новейшего типа. Кооперативы обслуживают нижний и нижнесредний сегменты покупателей: лепят дешевенькие диваны, где угодно, и продают на рынках. Толика таковых производителей в общем объеме продаж на рынке, по грубым оценкам, добивается 70-80%. Большие мебельные комбинаты, такие как «Кузьминки», «Москва», «Сходня», пробуют обслуживать средний сектор, но дают не самое наилучшее качество и поэтому не могут выдержать ценовой конкуренции со стороны малых фабрик. И в конце концов, так именуемые новейшие производители — такие фабрики, как «Фабрики мебели "8 Марта"», «Моон», МЦ5, «Аллегро-классик», «Аллегро-престиж» и пр. — динамично развивающиеся производства, предлагающие доброкачественную продукцию в среднем и средневысоком ценовых секторах. Толика этих фабрик на рынке мягенькой мебели еще пока чрезвычайно мала: по грубым оценкам, менее 10%, но их обороты повсевременно растут. Оба мои собеседника возникли в мебельном бизнесе случаем. Миша Кравченко пару лет назад, занимаясь риэлтерским делом, волею судеб оказался на мебельной фабрике в Германии. Ознакомившись с созданием, он пришел к выводу, что в Рф доброкачественную мебель тоже можно создавать, и спрос на такую мебель будет высочайший — российских производителей мебели евро свойства в те времена просто не было. В поисках точки приложения сил Кравченко тормознул на отечественной фабрике «8 Марта», которая в то время благополучно стагнировала. «Мы начинали фактически с нуля — от старенькых активов нам достались только площади и "имя"». Наиболее драматично начиналась история развития бизнеса Евгения Шаманского, ранее работавшего в некоторой ремесленной мастерской: «Мой бизнес начался с того, что я сам для себя сделал диванчик — тогда у меня не было средств, чтоб его приобрести. Этот диванчик увидел мой сосед по коммуналке и уговорил меня реализовать ему. Тогда я сообразил, что можно создавать не себе, а на продажу. Ну и мы с товарищем отыскали подвал, раздобыли швейную машинку, циркулярку, скобобойный молоток и компрессор, который подавал в этот молоток воздух, — это все, что необходимо для того, чтоб начать создание мягенькой мебели». С реализацией мягенькой мебели сначала 90-х заморочек не было. На рынках царил потребительский ажиотаж, и неважно какая мебель уходила «с колес». Конкретно потому мебельщикам удалось перейти на работу на товарно-сырьевом кредите. «Мы отыскали поставщиков, которые предоставляли нам сырье — ткань, фанеру и прочее — в кредит, и благодаря этому мы развивались, — говорит Евгений. — В итоге высвобождались оборотные средства, которые шли на закупку новейшего оборудования, обучение персонала и аренду производственных площадей». Опосля кризиса 1998 года с товарно-сырьевыми кредитами стало труднее, и мебельщики перебежали на работу по предоплате, другими словами стали изготовлять мебель на заказ. «Наша фабрика одной из первых начала работать на рынке по предоплате, — ведает Миша Кравченко. — С одной стороны, опосля кризиса, когда спрос был нестабильным, нам не хотелось создавать без гарантированного сбыта. С иной стороны, напротив, покупатели в то время стали активно перебегать на российскую продукцию, и это позволило нам диктовать условия на рынке». Правда, для того чтоб сделать предоплату приятным событием для покупателя, пришлось наращивать ассортимент предлагаемых тканей, из которого клиент мог бы выбрать «одежду» для грядущего дивана. «Опять же на русском рынке мы были первыми, кто это предложил. В итоге, невзирая на общий послекризисный спад, нам даже не пришлось снижать цены», — добавляет г-н Кравченко. Опосля кризиса обороты фабрик стали активно расти, единственно, что их ограничивало — производственные площади и мощности. Неувязка аренды помещений — главная для мебельного бизнеса: имеющиеся в Москве арендные ставки на производственные площади делают этот бизнес фактически нерентабельным. Ведает Евгений Шаманский: «Я не один раз переезжал, до того как сообразил, что необходимо как-то идти по пути собственника. Я пришел в Мытищах в колхоз. Мне сдали в аренду с правом выкупа разрушенную ферму. Равномерно ее чинил и выкупал. Сейчас у нас тут и кабинет, и фабрика, и магазин». Создание организовали, руководствуясь европейским опытом. «Нам бессмысленно было что-то выдумывать. Есть Европа — мировой центр мебельного дизайна и производства. Самое действенное для нас было — это перенимать их навыки», — говорит Кравченко. «Я начал ездить по европейским странам, — продолжает говорить Шаманский, — всеми правдами-неправдами пробовал попасть на фабрики, чтоб поглядеть создание, пообщаться с промышленниками, придумывал про себя всякие небылицы: мне нужен был их опыт, информация о том, как это скооперировано там, что мне необходимо сделать, чтоб выйти на отменно другой уровень». В отличие от русского рынка, на сто процентов обслуживавшегося ранее большими мебельными гигантами, в европейской мебельной промышленности в основном преобладают средние по размерам (до 10 тыс. кв. м производственных площадей) и маленькие семейные фабрики. При всем этом труд там агрессивно кооперирован, другими словами мебельное создание содержит в себе лишь дизайн и сборку — созданием девайсов и продажей мебели занимаются остальные компании. Мобильность и кооперация стали основными факторами в организации производства нашими мебельщиками тут. Так, на «8 Марта» решили перевоплотить разные направления производства в самостоятельные фабрики, в самостоятельный бизнес. Сейчас в холдинг «Фабрики мебели "8 Марта"» заходит несколько фабрик, верно занимающих свою рыночную нишу: фактически фабрика «8 Марта», выпускающая мебель в германском стиле, — долговременная классическая мебель с элементами модерна; фабрика «Зеркало ночи» — французское направление мебели: просто трансформирующиеся диваны под маркой Anderssen; фабрика «DREMA» производит трансформирующиеся кровати; фабрика «Цехъ» — южноамериканская линия диванов, включающая в себя модели в южноамериканском стиле для гостиных и пригородных домов (диваны «для огромных и толстых», которые, как молвят, выбирают не сердечком...). В последнее время планируется сделать отдельным направлением полосы диванов в стиле итальянского мебельного модерна под маркой «Albert & Shtein». Миша Кравченко говорит о этом так: «Превращение отдельных направлений производства в самостоятельные фабрики — чрезвычайно действенный метод управления ими. Управленческие функции распределены меж несколькими директорами, любая фабрика живет по своим средствам. Не считая того, каждое направление — это совсем различная разработка производства, различное продвижение, различные магазины и т.д.. А для действенного производства принципиальна однотипность». Но основное, на что ориентировались наши герои при организации производства, — на то, как делать высококачественный продукт. Лишь сиим в перспективе можно было захватить рынок. «Еще в самом начале, сидя в коровнике, — ведает Евгений Шаманский, — в первый раз посмотрев вокруг, на наши мебельные комбинаты-гиганты и их продукцию, я сообразил, что мебельная индустрия в нашей стране просто отсутствует. В проф плане эти комбинаты с рынком не управятся, и у новейших игроков тут есть перспективы». Стандарты для оценки свойства продукта тоже перенимали у европейцев. «Мы смотрели все, — продолжает Миша Кравченко, — какое употребляется оборудование, как делаются швы, каркасы, какие употребляются материалы, ткани и прочее. В итоге мы сообразили полностью простые вещи. Высококачественная мебель значит внедрение высококачественного сырья, современный дизайн и высочайший уровень квалификации персонала». Что касается свойства используемых материалов и свойства сборки мебели вообщем, то, по мнению моих собеседников, они отправь еще далее собственных европейских учителей (очевидно, идет речь о западной и русской мебели экономкласса). «Мы в собственной жизни разобрали не один диванчик евро производства, чтоб поглядеть, что там снутри, — говорит Миша Кравченко. — И я со всей ответственностью заявляю, что "нутро" наших диванов намного лучше, чем у европейских: это касается и того, как выполнено крепление каркаса дивана, и того, какое употребляется ДСП, какое качество паралона и т.д.. Им никогда не придет в голову для диванов нашего уровня применять древесные комплектующие из натурального бука, как это делаем мы». За качество тканей пока биться труднее, так как в основном они импортируются из-за рубежа. А ткань — это основная составляющая себестоимости дивана: на ее долю в структуре издержек приходится до 80%. Стоимость на один и этот же диванчик, но в различных тканях, может различаться в полтора-два раза. Вообщем, бывают отличные ткани и у русских производителей, но, как оказывается, у их плохо с обслуживанием: нет гарантии, что для тебя поставят ткань в том цвете, на который был заказ, как никто не гарантирует, что заказ будет выполнен впору. «Нам можно работать лишь на заказ, для нас нереально закупать и держать всю ткань на складе — это большие средства, — говорит Евгений Шаманский. — А у дилеров, торгующих импортной тканью, — полный сервис: качество и количество ткани гарантируется в хоть какое время». Меж тем доброкачественную российскую ткань скоро будут создавать — сначала те, кто сейчас торгует импортом. «Я знаю, они сейчас задумываются о этом, — продолжает Шаманский, — и банки готовы инвестировать. Я уже знаю случаи, когда, прикрываясь импортными брэндами, продавали ивановскую ткань. Но ткань-то обычная, качественная». 1-ое условие сотворения высококачественной мебели — наличие на фабрике обученных дизайнеров. В русские времена дизайнеров мебели, в европейском осознании этого слова, у нас не было. По словам мебельщиков, оставшиеся с русских времен «дедушки» сейчас не в состоянии вписаться в современный рыночный контекст. Зато те, кто начал заниматься мебелью сначала 90-х, уже прошли период обучения, накопили определенную визуальную информацию. Сейчас у этих юных дизайнеров, считают мои собеседники, есть вкус, есть осознание происходящего вокруг, но еще пока нет традиций. «Мы сейчас, как весь мир, едем на международные выставки в Европу, — говорит Миша Кравченко. — Мы не едем туда воровать, мы едем анализировать. Сейчас наши дизайнеры меньше копируют какие-то западные эталоны, а больше стараются просто улавливать направления развития дизайна и в нем создавать уже что-то свое». Создавать диваны обучаются не только лишь дизайнеры, да и мебельные конструкторы. Так, на «8 Марта», где создание во многом нацелено на создание многофункциональной мебели, к механизмам относятся чрезвычайно трепетно. В чем я лично удостоверилась, когда прогуливалась по цехам «8 Марта» вкупе с директором фабрики — юным человеком в футболке, джинсах и расспахнутой рубахе. «Производство — это не шуточка!» — говорит он мне строго. «Понимаю», — отвечаю я. «Посмотрите на наших конструкторов, — продолжает он, — почти все из их из опытно-конструкторского бюро "Сухой"». И вправду, высшее как минимум образование у их налицо. «Наши конструкторы, — продолжает мой собеседник, — улучшают те диванные механизмы, которые мы импортируем из-за рубежа, доводя их уровень прочности до русских требований в эксплуатации — нашим покупателям нужно, чтоб мебель служила долго. Не считая того, наши конструкторы разрабатывают и свои механизмы. Мы даже всячески сдерживаем их пыл, чтоб наша мебель не перевоплотился в самолеты». Общие издержки на дизайн и разработку конструкций у русских мебельщиков еще пока чрезвычайно значительны и составляют наиболее 50% от получаемой прибыли. «Затраты на дизайн, на собственное конструкторское бюро чрезвычайно обременительны для фабрики, — говорит Евгений Шаманский. — Сейчас я пробую перевоплотить собственный дизайнерский отдел в самостоятельное мебельное ателье, которое выполняло бы как мои заказы, так и заказы на стороне. Если б на рынке было такое ателье, как это принято на западных рынках, я бы не держал собственного конструкторского бюро. Наверняка, я буду первым, кто такое ателье создаст». Невзирая на огромные вложения мебельщиков в дизайн, на нынешний день он остается более спорным вопросцем в оценке свойства продукции. Сейчас покупатели отмечают, что явных несуразностей в русских моделях встречается меньше, но искренний восторг вызывают только немногие эталоны. Из-за каких-либо практически неуловимых мелочей завезенные из других стран диваны смотрятся ярче либо, ежели желаете, круче. Мои собеседники разъясняют это просто вкусом, но отсутствие дизайнерских традиций в массовом производстве играет в этом не последнюю роль. Доброкачественную мебель делают из дорогих привезенных из других стран материалов и девайсов, а поэтому и стоит она дорого. Малая стоимость дивана в рознице составляет 600 баксов. А по другому и быть не может, говорят мои собеседники, высококачественная мебель не быть может дешевенькой; ежели мебель доступная, означает, она или плохая, или рассчитана на недолгую эксплуатацию. «Наша мебель рассчитана на покупателя со средним и средневысоким достатком, другими словами позиционируется в самой дорогой для русского производителя нише», — говорит Миша Кравченко. Это как раз та рыночная ниша, куда сейчас активно пробуют просочиться импортеры. О пришествии импорта на рынке, о низких таможенных пошлинах на импортную мебель и о том, как нашим мебельщикам поможет увеличение пошлин, сейчас молвят почти все отечественные производители и руководители мебельных ассоциаций. «Проблемы импорта для нас не существует, — отвечает на это Миша Кравченко, — тот импорт, который тут предлагается в нашем классе мебели, в полтора-два раза дороже. Ежели же продукт по стоимости приближается к нашему, то он проигрывает по качеству». У Евгения Шаманского позиция по этому вопросцу еще больше твердая: «Пошлины? Если честно, я даже не знаю, какие они. Вот даже ежели придет ко мне Владимир Владимирович Путин, я не знаю, чего же у него попросить. Я готов конкурировать с хоть какими пошлинами. Те русские производители мебели, которые требуют роста пошлин на импортную мебель, просто не способны совладать со своим делом, с рынком. Я претендую на то, чтоб быть фаворитом на нашем мебельном рынке, и мне все равно, какие пошлины. Пусть понижают пошлины. Я готов конкурировать». Куда больше, чем таможенные пошлины, моих собеседников сейчас тревожит неувязка продвижения собственного продукта. Самая основная их задачка на нынешний момент — это преподнести покупателю собственный продукт, разъяснить, что он покупает. «Мы были 1-ые, кто поставил собственных, специально обученных продавцов во все магазины, — ведает Миша Кравченко. — К примеру, опосля того как в "Гранде" и "3-х китах" остальные арендаторы узрели результаты такового нововведения, они тоже стали ставить "собственных" продавцов». Кроме этого, фабрики задумались о организации своей торговой сети. На «Мооне» от данной идеи быстро отказались: «Торговля — это не наш бизнес, — говорит г-н Шаманский. — Нам лучше расширять работу с оптовиками и магазинами». На «8 Марта» отправь по другому пути — наладили сотрудничество с розничной сетью «Диваны там — Диваны тут», сейчас она включает девять магазинов и практикуется на «мартовской» продукции. Миша Кравченко считает, что продвижению их мебели на рынке содействовало не только лишь присутствие продукции фабрики на главных торговых площадках городка, таковых как «Гранд» и «Три кита», да и раскрутка данной для нас сети. Не считая того, немаловажную роль в расширении бизнеса сыграл и выход на региональные рынки, хотя там в основном реализуется самая доступная мебель, что делается на фабрике. По словам моих собеседников, для глобального расширения производства и захвата рынка у их есть суровое препятствие субъективного нрава: покупательские предпочтения на рынке в целом пока складываются не в пользу российского производителя. «Как лишь у покупателей возникает доборная сумма средств, они сразу перебегают на импорт», — говорит Миша Кравченко. Отчасти с сиим биться помогает то, что большая часть русских производителей«маскируется» под импортными брэндами — именуют свои коллекции иностранными словами, к примеру «Arthur Shall», «Albert & Shtein», «Anderssen» и пр. «Меня это раздражает, — продолжает г-н Шаманский. — Чтоб развиваться и далее, нам сейчас просто нужно "выйти из подполья" и огласить покупателям, что они приобретают нашу русскую продукцию, и она быть может высококачественной. Ежели нам получится уверить наших покупателей в этом, мы сможем возродить ветвь, мы такие комбинаты построим». Как мои герои будут разламывать сложившиеся стереотипы, пока не понятно. «Мы сейчас выступаем инициаторами объединения всех мебельщиков, которые могут создавать высококачественный современный продукт. Может быть, совместными усилиями нам получится чего-то добиться», — говорит Евгений Шаманский. «Но сначала, — добавляет Кравченко, — мы будем продолжать делать высококачественные диваны». Добавить коментарий

0123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445

Ваша реклама могла бы быть здесь

ads